"Приватна Газета" от 8 февраля 2008 года.
 Согласно верованиям иудеев, человек, который умер в святой день для евреев - субботу, в шаббат, считается особо праведным перед Богом, так называемым цадиком, то есть причисляется к рангу святого и сразу возносится в рай, минуя чистилище.
Утром 26 января 2008 года ушла из земной жизни известная всему Коростеню коростенка – доктор-окулист Любовь Борисовна Лорман.
4 сентября ей исполнилось 78 лет. Всю свою жизнь она посвятила семье и… Коростеню, его жителям, каждый раз бескорыстно отдавая им всю свою доброту, опыт, время и знания.
Юлия Михайловна Бабаева, медсестра, работала вместе с Любовью Борисовной два с половиной года. Последний рабочий день они провели вместе.
«Это был трудный рабочий день, но, как правило, Любовь Борисовна, работала именно в таком темпе. Вначале мы приняли в поликлинике около сорока человек, потом пошли в военкомат, где Любовь Борисовна обследовала еще сто человек, а затем она еще направилась в УТОС, где работала с незрячими людьми. И надо сказать, что всех пациентов она принимала одинаково добросовестно, независимо от возраста, пола, социального статуса. «Все они для меня одним цветом», - шутила иногда. И если даже рабочее время подошло к концу, а в коридоре еще остались люди, то Любовь Борисовна не останавливалась, принимала всех. Я каждый раз поражалась, как может пожилой человек выдерживать эту нагрузку. Поликлиника, военкомат, УТОС, ночные смены, дежурства – и при этом Любовь Борисовна почти никогда не уходила на больничный, переживала, что ей сделают замечание».
Факт. В медицинских кругах ее по праву считали лучшим диагностом Житомирской области. Если Любовь Борисовна ставила диагноз, даже под вопросом, то, как правило, его подтверждали в самых авторитетных офтальмологических клиниках Украины.
Грамотность, ответственность, преданность своему делу, которые существенно отличали Любовь Лорман от рядовых медиков, известна не только ее коллегам, но и, пожалуй, каждому коростенцу, которому хотя бы единожды довелось попасть к ней на прием.
«Она искренне переживала за больных и даже на выходных думала о том или ином пациенте, который проходил у нее курс лечения, - вспоминает Юлия Михайловна. – Более того, всему старалась обучить нас, комментировала сложные случаи, подсказывала, объясняла, старалась передать нам свой опыт.
«Приватна газета» встретилась и с самыми близкими людьми Любови Борисовны Лорман – ее дочерью Элеонорой и внуком Владиславом.
- Сколько лет Любовь Борисовна проработала по своей специальности?
Эл.: - Мама начала работать офтальмологом в 1952 году, сразу после окончания мединститута. В Коростене – с 1957 года.
- Мама – родом из Коростеня?
Эл.: - Нет, из Овруча. Папа – киевлянин. Они с мамой познакомились во время учебы в Киевском мединституте, поженились, а после его окончания уехали по распределению на Западную Украину, в городок Торчин. Там прожили пять лет, а потом сложилось так, что приехали в Коростень. Здесь и остались…
- Кто был главой в семье?
Эл.: - Фактически – папа, но, так сказать, неформальным лидером была мама. Как умная женщина, она давала ему прерогативу, при этом принятие решение оставалось на ней.
Вл.: - Как говорят, мужчина – это голова, а женщина – шея. Она могла своим авторитетом «задавить» всех. Если в семье идет дискуссия или спор, она могла сказать всего несколько слов и почему-то ее мнение звучало наиболее авторитетно. Сильная, харизматичная личность. У нее был дар особого предчувствия, что ли. Она могла предугадать какие-то ситуации, даже не вникая в их суть.
 - Человек на работе и тот же человек в семье – это разное. Даже если есть передовые показатели по работе, то это не должно отражаться на семье… Эл.: - Так и было. Она была пунктуальной, ответственной. Умела доводить до конца начатые дела. Как жена, мама, как хранительница домашнего очага она была очень верная. Любила дом, уют, умела его создать. Любила свой город, между прочим. Я, как ни пыталась перетащить ее в Киев, она – ни за что. Любила Коростень, радовалась положительным изменениям в городе. Ей очень нравилось, что строились магазины, офисы. Когда я приезжала в гости, она рассказывала, что нового, например, по реконструкции парка. Читала сочинения местных поэтов, следила за новостями в городских газетах…
- Полтора года назад умер ее муж, ваш папа Натан Яковлевич. Как Любовь Борисовна пережила потерю любимого близкого человека?
Эл.: - Я не думаю, что спокойно. Но, во всяком случае, при мне и Владике, моем сыне, держалась. Я не видела, чтобы она плакала.
- То есть она была настолько сдержанным человеком, что даже при самых близких людях вся не раскрывалась?
Эл.: - Я думаю, да. Мама многое старалась держать в себе. И свои недуги, болезни тоже не обсуждала. Не ныла, не жаловалась. Вот когда уже очень плохо себя чувствовала, тогда могла сказать. Но даже в своем преклонном возрасте избегала больничного. Она была очень сильной женщиной, до последнего, и в полностью здравом уме, несмотря на возраст.
- И изначально она решила, что будет работать без выхода на пенсию?
Эл.: - Да, как мы ее не упрашивали, но ни за что. Она решила, что будет работать до последнего дня своей жизни. И именно так, как она хотела, так и получилось. Я разговаривала с мамой вечером в пятницу и ночью накануне, но она еще чувствовала себя неплохо, «скорую помощь» вызывать не хотела. А утром, когда я позвонила узнать, как дела, она уже еле говорила. Я поняла, что что-то не так. Мы с сыном помчались сюда, я вызвонила ее подругу, чтобы она за это время пришла помочь. «Мама, вызывай «скорую», - я просила ее. «Нет, не хочу», - ей казалось, что проблемы незначительные и связаны с гинекологией…. А когда мы приехали, было уже поздно. Диагноз – инфаркт.
- Чем увлекалась Любовь Борисовна, кроме работы?
Эл.: - Очень любила читать. Кстати, постоянно читала медицинскую литературу, интересовалась новинками в офтальмологии. Надо признать, что врачи старого поколения очень отличаются от нынешних. Я тоже – врач, работаю в Киеве и вижу эту существенную разницу.
- Ваша профессия – желание мамы или личный выбор?
Эл.: - Это было понятно с детства. Мама – врач, папа – тоже. Они постоянно брали меня с собой в больницу, на дежурства. И у меня даже не возникало мысли, что я буду кем-то другим, кроме, как доктором.
- А ваш сын?
Эл.: - Нет, Владислав посмотрел, как тяжело работается мне, бабушке, сколько зарабатывает доктор, и предпочел работать в совсем другой области - на телевидении.
Вл.: - Я отказался, потому что профессия врача - очень тяжелый труд и большая ответственность.
- Что самое большое, чему вы научились от Любови Борисовны? Что ей удалось передать?
Эл.: - Я думаю, чувство ответственности. За пациентов, близких, друзей. Чтобы не бросать, попечительствовать над ними. Не терять связующей ниточки.
Вл.: - Большую любовь и постоянную заботу, внимание, опеку. Все, что она делала, было направлено на меня, любимого и единственного внука. Она так и говорила: «Это все для тебя, Владик».
Эл.: - Знаете, ей было присуще своеобразное, тонкое чувство юмора. К примеру, дедушка любил ложиться спать рано, а бабушка засиживалась допоздна. Когда Владик был подростком, то мог задержаться вечером с друзьями. Дед не мог уснуть, нервничал, часто выходил во двор, стоял у калитки. Бабушка успокаивала его: «Иди, ложись спать. Что ты нервничаешь? Владик же тебе жизнь продлевает. Так бы ты в 9 часов уже лег, а так - к полуночи». Или еще случай. Как-то летом, когда Владик гостил на каникулах в Коростене, он был примерно в классе пятом, я звоню поздно вечером к бабушке, чтобы спросить, как сын, а она мне тихим, ровным, спокойным тоном: «Он еще у товарища, но ты не волнуйся, они смотрят эротические фильмы».
- Значит, Любовь Борисовна проявляла доверие к семье, не переживала, верила, что все с родными будет в порядке?
Эл.: - Нет, переживала на самом деле. Особенно в последнее время. Спрашивала, как мы, как у нас дела, особенно у Владика.
 - Что бы вам хотелось сказать нашим читателям, коростенцам, как бы от имени Любови Борисовны?Эл.: - Хотелось бы, чтобы уважали старых сотрудников. Если на предприятии, в учреждении остались пожилые специалисты, которые выполняют свое дело добросовестно, ответственно, которые остаются на высоком профессиональном уровне, интересуются новшествами, то начальство должно ценить таких людей, так как они являются носителями не только эпохи, но и знаний.
Вл.: - Чем дольше они поработают и поживут, тем больше основополагающих знаний передадут молодым. Надо отдать должное медсестрам, которые работали с бабушкой. Они проявляли искреннее уважение, любовь и заботу. Мне было приятно, что есть молодые люди, которые могут ценить это. Хочется, чтобы люди среднего поколения, начальники, тоже оценивали по достоинству многолетний труд.
- Вы можете сформулировать кредо жизни Любови Борисовны, которое помогло ей прожить столь значимую и полноценную жизнь?
Эл.: - Быть всегда активной. Я долго уговаривала ее оставить работу. И только спустя время поняла, что она не могла быть другой. Ведь если напряженный ритм прервать, остановить жизненный цикл, движение, это - конец. Человек должен до конца привносить в жизнь полезное, которое распространяется на всех….
Факт. Как сообщила главный офтальмолог Житомирской области Нила Петровна Боровенская, за свою жизнь Любовь Борисовна официально приняла более 1 миллиона человек!
P.S. По словам медсестры Юлии Бабаевой, именно в последний день своей жизни Любовь Лорман, по дороге из поликлиники в военкомат, с грустью говорила о том, что современные доктора очень отличаются от врачей ее поколения, работая по принципу «пришел-ушел». «Сейчас каждый углублен в свою личную жизнь, за больных переживать никто не хочет …», - сетовала доктор.
Не признать это мнение правдивым вряд ли кто-то захочет, каждый, исходя из своего личного опыта общения с нынешними медиками.
С другой стороны, легче всего их осудить, справедливо приписав черствость характера, циничность и тотальное равнодушие к ближнему. Но важнее всего – попытаться понять и разобраться, почему в современной отечественной медицине чьей-то невидимой рукой созданы предпосылки, которые извращают понятия о медицинской чести, клятве Гиппократа, взращивая в сердцах докторов меркантильную практичность в обращении в пациентами, а иногда – и откровенную бездушность и подлость. Но это… уже другая история.
Наталья Надкирничная |
